«Я чувствую себя волшебником…»
В сегодняшнем выпуске рассылки я продолжаю серию интервью, посвященных работе.
В этот раз на наши вопросы отвечает Виктор Федоров – инструктор по параглайдингу,
работающий в Непале пять месяцев в году, на курорте Покхара, в компании «Blue
Sky Paragliding Ltd.».
Как официально называется твоя должность?
Летчик-инструктор по параглайдингу.
Что входит в твои обязанности?
Моя самая главная обязанность, как и у хирурга, не навредить – безопасно
совершить полет с пассажиром. А если разложить все «по полочкам», то, во-первых,
перед полетом я должен обнадежить человека, убедить его, что все будет в порядке,
ведь он доверяет мне свою жизнь. Степень своего риска каждый пассажир определяет
сам: одни, отправляясь в полет, руководствуются здравым смыслом, а другие
надеются на «авось», говоря: «Все летают, и я полечу!»
Во-вторых, я должен подготовить пассажира к старту. Ведь это так важно, чтобы
летчик и пассажир были единым целым, как четыре колеса у самолета.
В-третьих, во время полета я провожу маленькую экскурсию, помогаю сориентироваться
на местности, отвечаю на вопросы пассажира, а также постоянно контролирую
его самочувствие – не впал ли он в кому, например.
Были и такие случаи?
Да. Одна дама «вырубилась» прямо во время полета, который сразу же после
застолья в качестве подарка на День Рождения ей преподнесли друзья. А когда
в параплане она пришла в себя, то долго не могла Jпонять, где находится.
Каких пассажиров ты предпочитаешь?
Если пассажир весит более 90 кг, с ним тяжело работать в потоке.
На какой высоте обычно проходит полет, и сколько он длится по времени?
Около 1000 метров. Минимально 25 минут, но обычно 45 минут.
Сколько полетов в день ты совершаешь?
Два-три.
Что тебе нравится и не нравится в твоем деле?
Мне нравится общаться с людьми, наблюдать за ними, пытаться понять психологию,
особенности каждого человека. Я считаю, что когда человеку трудно, он показывает,
кто он есть на самом деле. Именно это происходит в момент старта. Мне интересны
ощущения человека. Иногда я Jдаже задаю провокационные вопросы.
К тому же, здесь другая страна, другие люди – я познаю мир. Я общаюсь со
свободными людьми. Ведь, по большому счету, полеты на параплане могут себе
позволить люди, которые свободны. Свободны душой.
Или те, у которых много денег, и они хотят доказать кому-то, что они «полетали».
Но их я в счет не беру. В основном летают именно первые, особенно в России,
где полет в два раза дороже и в два раза хуже по качеству, чем в Непале. С
такими людьми очень приятно общаться. Помогая им осуществить свою мечту, я
чувствую себя в какой-то степени волшебником.
Какая специальность у тебя была изначально?
Механик по кранам.
Ты в детстве мечтал стать летчиком?
Нет, хотел быть артистом, сниматься в кино.
Сколько уже лет ты летаешь?
Еще в детстве в деревне, у бабушки в Башкирии, я прыгал
с крыши Мне очень нравилось ощущение полета! В 1979 году яJсарая
в солому. пришел в аэроклуб
и начал прыгать с парашютом. Ко времени службы в армии у меня было уже 200
прыжков, из них 80 – затяжных. Так как я был кандидатом в мастера спорта по
самбо, меня взяли в штурмовой батальон. На втором году службы я стал чемпионом
группы Советских войск в Германии по парашютным прыжкам.
Когда в стране началась перестройка, и не было денег на бензин, я начал летать
на параплане. Просто купил себе параплан и самостоятельно учился на нем летать.
Думал, что как парашютисту, мне будет очень просто это сделать. Но полет на
параплане на порядок опаснее и сложнее, чем на парашюте. Его невозможно просчитать
заранее. Одинаковых полетов не бывает. Я ломал руку, ногу, было много разных
травм.
Как ты оказался в Непале?
Несколько лет подряд я выписывал журнал «Cross Country». Кажется, его выпускали
французы. И вот однажды мне попалась очень интересная статья о парапланеристах
в Непале. Появилось желание там побывать, и я начал интересоваться, кто осуществляет
поездки в эту страну. Их организовывали в основном европейцы, но предлагавшиеся
цены мне были не по карману. Я решил немного подождать. И через некоторое
время мне попалась другая статья, в которой говорилось о том, что опытным
летчикам, знающим английский язык, предлагается работа.
Нужно сказать, что я очень не люблю зиму – нет возможности
И я начал атаковать фирмуJлетать. Так почему бы ни
поехать в Непал? письмами. Три года получал ответ: «В этом сезоне вакантных
мест нет». Уже после приезда в Непал, я узнал, что до меня в Покхаре работал
русский летчик, которого уволили из-за недовольства клиентов. Возможно, у
управляющего фирмой появилось некоторое предубеждение по отношению к русским
работникам, поэтому и меня не брали.
А потом открылась новая фирма. Меня приняли на работу. Контракт был составлен
на один месяц, и в нем было очень много ограничений. По окончании этого месяца
меня попросили остаться.
Сколько месяцев в году ты работаешь в Непале?
Это уже мой второй сезон – с сентября по январь – в этой стране. Виза позволяет
находиться здесь пять месяцев в году.
Какие трудности возникали в первые месяцы жизни?
Непал – страна замечательная. Здесь очень душевные и порядочные люди, нет
«гонки».
А сложности были с языком. Для многих иностранцев, наших пассажиров, «дико»,
что я плохо знаю английский язык. А для меня J«дико», что они не говорят по-русски.
Что ты можешь посоветовать тем, кто желает работать за рубежом?
Учите языки! Иностранный язык – это путь к свободе. Это общение, это разная
информация со всех сторон. С языком человек всегда найдет работу. Потому что
хорошие руки и нормальная голова всегда востребованы.
Чем ты занимаешься, когда заканчивается рабочий сезон в Непале?
Два месяца я отдыхаю дома, в Башкирии. У меня молодая жена и трое детей.
А с апреля по август работаю на Красной Поляне – катаю пассажиров.
Думаешь ли ты об открытии собственной компании, о создании своего бизнеса?
У меня есть своя маленькая летная школа в Стерлитамаке. Когда я бываю дома,
то обучаю людей летать.
Чем бы ты охотно занялся, если бы имел достаточное количество времени
и средств для этого?
Я бы летал…